Подобрать часы
Подобрать часы
Укажите референс или название модели, например: Daytona
Запомнить

Кварц. От рассвета до заката

В этом году кварцевый механизм вступает в по-настоящему зрелый возраст – ему исполняется 40 лет. Отличный повод вспомнить, как и зачем он появился на свет.
 
Голова 21-летнего ученого Пьера Кюри целиком была занята вопросами симметрии в строении вещества. Вместе со старшим братом Жаком они проводили эксперименты над полудрагоценным минералом турмалином, подвергая кристалл внешним воздействиям. Они заметили, что изменение размеров кристалла после нагрева или охлаждения сопровождалось возникновением на его гранях электрических зарядов, противоположных по знаку, то есть образованием разности потенциалов, или напряжения. Так в 1880 году молодыми французскими гениями был открыт прямой пьезоэлектрический эффект. Через год они же доказали существование обратного эффекта: оказалось, электрическое поле заставляет кристалл деформироваться. Благодаря неуемному желанию человечества прогрессировать спустя 90 лет это открытие пронесется по швейцарской часовой индустрии таким разрушительным торнадо, что на ее фоне нынешний кризис кажется лишь легким ветерком.
 
Quartz_2_Curie
 
Скучная добродетель
Все-таки, как не крути, лень или реклама здесь ни при чем. Истинным двигателем прогресса было и будет соревнование. Главный олимпийский девиз «Citius, Altius, Fortius» - вот что заставляет нас каждый день двигаться вперед и вверх. А в отношении техники этот принцип смело можно возводить в квадрат: наряду с непрекращающимся развитием стремительно растет скорость прогресса. Яркий тому пример – всемирная компьютерная сеть Internet, которая настолько тесно опутала нашу работу и досуг, что остается лишь искренне удивляться, как же раньше люди жили без этого чуда. Кроме всего прочего эта паутина становится мощным источником новых терминов, проникающих в наше общение. Один из них – «холивар» (от англ. holy war – священная война) – обозначает бесплодную полемику, в которой участники активно пытаются навязать друг другу свою точку зрения. Классическим холиваром последнего десятилетия стала тема «механические часы vs кварцевые часы».
 
Этот популярный спор людей, придерживающихся принципиально разных взглядов, в котором обе стороны вряд ли когда-нибудь воспримут аргументы оппонентов, заставляет задуматься над другим вопросом: как же получилось что кварцевые часы, которые, по сути, являлись миру как усовершенствование механических, в результате встали им в оппозицию?
 
Quartz_1_GP_movement
 
Конечно же, по логике прогресса кварцевые часы должны были полностью искоренить механические, оставив им лишь небольшую специфическую нишу рынка, как это произошло, например, с компьютерами и пишущими машинками. Потому что кварц не просто точнее, дешевле и надежнее – он открывает больше возможностей для миниатюризации и роста функциональности часов. Однако производителям механики удалось извернуться и перевести разговор из технической в идеологическую плоскость. Никто не отрицает достоинств кварцевого механизма. Но говорить о нем в приличном обществе – скучно, как о добродетельных женах.
 
Потому что кажется, будто кварц уже не обещает никаких открытий и неожиданных сюрпризов. Но так ли это? Ведь историю рождения, молодости и взросления этого устройства можно назвать какой угодно, только не скучной.

Certius, certius, certius
Если мы попытаемся вспомнить, что часы когда-то были, да и сейчас иногда остаются прибором для измерения времени, то в олимпийский часовой девиз следует добавить Certius – «точнее». А заодно разобраться в том, от чего она зависит.
 
Очень грубо можно представить, что часы состоят из двух узлов: осциллятора – некоей системы, совершающей периодические колебания, - и счетчика, который подсчитывает эти колебания и преобразует их во вращение стрелок. Так вот, за точность в таких упрощенных часах отвечает колебательная система: чем равномернее ее колебания, тем меньшую ошибку дают часы. А эта равномерность в свою очередь связана с частотой колебаний: чем она выше, тем меньшее влияние на точность хода оказывают всевозможные внешние возмущения.
 
Сердцем наручных механических часов является колебательная система «баланс-спираль». Ее частота что сегодня, что 40 лет назад, варьировалась в пределах от 18 000 полуколебаний в час (2,5 Гц) до 36 000 полуколебаний в час (5 Гц), что позволяет обеспечить точность часов +40/-20 секунд в сутки.
 
Quartz_3_Seiko_Astron
 
В кварцевых часах таким осциллятором является кварцевый резонатор – герметичный контейнер со специально изготовленным кристаллом кварца и подведенными к нему электродами. Кварц, который дал имя этому виду часов, обладает прямым и обратным пьезолектрическим эффектом: при пропускании через кристалл электрического тока он сжимается, но при деформации сам создает электрическое поле. При этом каждый кристалл обладает собственной (механической) частотой резонанса. Если частота подаваемого напряжения равна или близка к собственной частоте механических колебаний кристалла, то он стабилизирует колебания в цепи на этой резонансной частоте. Причем стабильность частоты будет на несколько порядков выше, чем в цепи с известным по школьным урокам физики колебательным контуром из катушки и конденсатора.
 
В большинстве современных часов используются резонаторы с частотой 32 768 Гц, что в 8 000 раз выше частоты колебаний осциллятора механических часов - работать с такой скоростью не может ни один механический узел. Благодаря этому кварцевые часы имеют погрешность в среднем +/- 20 секунд в месяц. Не  удивительно, что кварцевые часы с разгромным счетом выиграли у «механики» хронометрическое соревнование, не оставив ей ни малейших шансов на реванш.
 
Проект Х
Электротехническая революция 1870-1914 годов вывела скорость эволюции человечества на немыслимый ранее уровень. Сделанные во второй половины XIX века фундаментальные открытия свойств электричества и различных явлений в скором времени нашли практическое применение. Электрические батареи, электромагниты, электрическое освещение, телеграф, телефон, трансатлантический кабель, электродвигатели, электрогенераторы и электротранспорт – голова шла кругом от открывающихся возможностей. Электричество, все сильнее вторгавшееся во все области жизни человека, не могло обойти и часовое дело. Первые прототипы электрических часов стали появляться в первой четверти XX века, но потребовалось несколько десятилетий, чтобы добиться требуемой миниатюризации технологий и возможности их коммерческого использования.
 
Соревнование с целью первой наладить массовый выпуск электрических часов выиграла компания Hamilton Watch (Ланкастер, США). В апреле 1957 года она представила две модели «часов будущего» – Ventura и Van Horn – которые комплектовались механизмом Hamilton 500. Этот калибр стал результатом более чем 10-летних исследований и разработок в рамках «Проекта X», над которым американцы работали в сотрудничестве с немецкой компанией Epperlein. Место, традиционно отводимое заводной пружине, в новом механизме  заняла батарейка. Но главным отличием новинки от традиционных часов была закрепленная на колесе баланса катушка индуктивности. В тот момент, когда она проходила между двумя постоянными магнитами, маленький штырек на балансе замыкал контакты, через катушку протекал ток, и возникающее магнитное поле подталкивало баланс. Таким образом, первые в мире электрические наручные часы были электромеханическими: подача энергии осуществлялось благодаря обычным контактам. Источником энергии служила батарейка.
 
Обе модели имели огромный успех. Всего компанией Hamilton за период с 1957 по 1969 годы было выпущено около 42 000 электрических часов. В 1970 году бренд Hamilton был продан SSIH (прародительнице нынешней Swatch Group).
 
Первые европейские электрические часы от французской компании Lip также были электромеханическими, хотя их конструкция существенно отличалась от американской. В противоположность Hamilton, в механизме R 57 катушка была закреплена на платине, а постоянный магнит - на колесе баланса. Контактом, замыкавшим электрическую цепь, служил сам обод баланса, на котором для этого были сделаны специальные выступы. При замыкании цепи на катушку подавался ток, и она притягивала магнит, расположенный на балансе. Таким образом, в ходе каждого колебания баланс получал импульс. Недостатком конструкции было искрение контактов, которое сокращало срок их эксплуатации. Несколько рабочих моделей R 57 были представлены на Базельском часовом салоне еще в 1955 году, и именно Lip считаются первыми в мире наручными электромеханическими часами. Однако на рынок модель Electronic с механизмом R 57 поступила позже Hamilton: ее продажи во Франции стартовали только в декабре 1958 году. Интересно также то, что хотя часы и назывались «Электроник», в основной функциональной цепи они не имели электронных компонент - несколько деталей были использованы только для защиты от искрения. Вероятно, французам очень хотелось, чтобы модель считалась электронной, так как за год до упомянутой премьеры им покорился еще один рекорд в этой сумасшедшей гонке: на Salon International d'Horlogerie адаптированный вариант механизма R 57 стал первым в мире транзисторным механизмом наручных часов.
 
И, все-таки, несмотря на определенный коммерческий успех электромеханических часов, они не обеспечили прорыва на качественно новый уровень. Применение контактов предопределяло невысокий ресурс механизма, а низкая частота колебаний балансового колеса не давала возможности добиться существенно более высокой точности, чем у традиционных наручных механических часов. Для прорыва требовался принципиально новый осциллятор и система управления его колебаниями. И первая «ласточка» была не за горами.

Замена колесу
Отмашкой для старта тотального проникновения электроники во все сферы жизни человека стало изобретение в 1947 году в лаборатории Bell Labs транзистора. К тому моменту электронные лампы как прибор для усиления сигналов и управления электронными цепями использовались уже давно, и часовщики даже успели создать несколько конструкции электронных часов, в том числе – не базе кварцевого резонатора. Но те устройства – как и ламповые радиоприемники - были весьма громоздкими и потребляли изрядное количество энергии. Транзистор позволил создать первые электронно-механические часы, в которых управление колебаниями осуществлялось бесконтактным способом.
 
Автором прорыва в вопросе повышении частоты в наручных часах стал выдающийся швейцарский инженер Макс Хетцель (Max Hetzel), который по заказу Bulova Watch Company Switzerland первым использовал в часах транзистор. Так 10 октября 1960 года появились на свет легендарные Bulova Accutron – первые в мире часы, которые заслуженно можно именовать электронными. Их механизм состоял всего лишь из 27 частей, только 12 из которых были движущимися! Эта сухая статистика ошеломляла, так как обычный механизм с автоподзаводом того времени включал минимум 136 частей, из которых 26 были движущимися. Однако самым поразительным фактом была неимоверная точность новинки, которая била все мыслимые и немыслимые стандарты для наручных моделей того времени. Accutron давал погрешность лишь +/- 2 секунды в день, или минуту в месяц. Такая беспрецедентная точность хода достигалась благодаря замене привычной системы «баланс-спираль» на осциллятор-камертон, который совершал 360 колебаний в секунду, то есть работал на частоте 360 Гц. Для сравнения, первые электрические часы работали с балансовым колесом с частотой 2.5 Гц или, позже, 4 Гц.
 
Quartz_4_Hetzel
 
Bulova Accutron были не только первыми действительно электронными наручными часами, но и первой моделью, где отсутствовали традиционные баланс и спираль. Главной деталью механизма была миниатюрная вилка камертона – внешне очень похожая на тот, что используют музыканты. В обе консоли вилки были встроены постоянные магниты, а механизм содержал электромагнитные катушки. Транзисторная схема вырабатывала электрические колебания, близкие к 360 Гц, и через катушки вызывала резонансные колебания вилки. Вилка через толкатель взаимодействовала с храповым колесом, при каждом колебании поворачивая его на один зуб. Кстати, настоящим чудом техники считался вовсе не камертон и не транзистор, а именно это колесо: при диаметре один миллиметр оно имело 360 зубьев высотой около 1/100 мм каждый!
 
Quartz_6_Bulova
 
Bulova Accutron пользовались фантастической популярностью: за период с 1960 по 1973 было продано более 4 миллионов экземпляров данной модели. Камертонные часы неоднократно летали в космос, бывали на Луне, заслуженно получив прозвище «космический камертон». Выдающийся успех первых электронных часов увековечен в эмблеме компании Bulova.
 
Quartz_5_Bulova_Space
 
Часы Accutron стали классическим примером того, как чермез много десятков и сотен лет на свет извлекаются блестящие идеи прошлого, которые лишь ждали, когда технические возможности часовщиков позволят их реализовать. Годом рождения самого камертона считается 1711, но в основном его колебательные свойства имели применение лишь в музыке, а использование в часовом деле не заходило дальше проб. Первый прототип механизма с механическим камертоном был разработан и запатентован никем другим, как Луи Бреге, внуком великого часовщика, в 1866 году во Франции, однако известно о существовании лишь единственного экземпляра тех часов.
 
Quartz_7_Bulova_2

Приручение электричества
В 1966 Хетцель возвращается из США в Швейцарию и начинает сотрудничество с компанией Ebauches SA (прародительница современной мега-фабрики ETA). Заключив договор на использование патента Bulova Accutron и обратившись за помощью к специалистам из Dubois Depraz SA, 11 мая 1972 года Ebauches SA (сокращенно ESA) выпускает первый в мире электронный хронограф – Swissonic 100 Chronograph с калибром Mosaba 9210.
 
Между прочим, советская часовая промышленность того времени шагала в ногу с техническим прогрессом остальной планеты. В начале 1960-х «2-й Московский часовой завод» («Слава») и «Петродворцовый часовой завод» выпускали электромеханические наручные часы под маркой «Электрические» (реф. 114-ЧН), их конструкция повторяла основные черты Hamilton 500. Первые камертонные часы в СССР были выпущены в 1962 году на «2-м Московском часовом заводе». «Слава Транзистор» копировал большинство технических решений Bulova Accutron. Интересно, что длительное время не удавалось наладить выпуск того самого храпового колеса надлежащего качества, которое было важнейшим звеном механизма преобразования колебаний камертона во вращение стрелок. И виной тому было вибрация, создаваемая московским метро. Соответственно проблема была решена выносом производства за пределы столицы.
 
Quartz_8_GP
 
После изобретения транзисторов достаточно малого размера, которые могли бы поместиться в корпусе наручных часов, наряду с камертонными часами компания ESA стала выпускать механизмы с привычной колебательной системой спираль-баланс, но колебанием этой системы управлял транзистор, выполняющий функцию переключателя. Этот механизм получил название ESA Dynotron и стал массово выпускаться в 1968 году. Частота колебаний осциллятора первоначально составляла 3 Гц, а позже была увеличена до 4 Гц. Естественно, такие механизмы получили огромное количество хронометрических сертификатов.
 
ESA продавала эти механизмы фабрикам, которые потом помещали их в свои корпуса и продавали готовые часы. Практически одновременно со швейцарцами подобные транзисторные часы были разработаны немцами (Junghans 600, этот механизм был скопирован в советских Луч 3045) и японцами (Citizen X-8, работал на частоте 6 Гц).
 
Из этого рассказа может показаться, что прогресс в деле проникновения электроники в наручные часы был значительным. Так оно и было, если не оглядываться на то, что происходило в часах интерьерных, где конструкции и технологии обскакали «наручку» на две головы. Пока Hamilton, Bulova и прочие баловались с всевозможными магнитно-камертонными конструкция, в стационарных моделях давно использовался кварцевый резонатор.
 
Quartz_9_Beta21

От баланса к кристаллу
Впервые идею так называемых кристаллических часов выдвинули в 1927 году американские физики Моррисон, Гортон и Лэк. Проблемы стабилизации частоты радиопередатчиков и измерения нерегулярности вращения Земли требовали создания более точного стандарта времени, чем существовавшие тогда маятниковые часы. В уже упоминавшейся лаборатории Белла они построили кварцевый эталонный генератор частоты, для работы которого использовался обратный пьезоэффект. Представленные ими в 1932 году первые кварцевые стационарные часы работали на частоте 50 000 Гц и давали точность 20 мс (0,02 секунды) в день. Добиться столь высоких показателей позволили свойства кварца и высокая частота его колебаний. В течение следующих 15 лет кварцевые стационарные часы стали использоваться лабораториями по всему миру как эталон времени, сменив на этом посту маятниковые часы Шорта.
 
Оценив перспективы нового подхода, часовые компании одна за другой бросились представлять прототипы и работающие экземпляры механизмов на базе кварцевого генератора. Помимо собственно генератора, сердцем которого был кристалл кварца, эти модели содержали так называемый «делитель частоты» - электронную схему, понижавшую частоту колебаний с нескольких тысяч герц до 10 Гц или 1 Гц, и импульсы этой частоты подавались на шаговый двигатель, приводивший в движение стрелки. Чем выше была исходная частота, т.е. точность, – тем большее количество каскадов электронных ламп приходилось размещать в делителе. Разумеется, о том, чтобы поместить такой шкаф на руку, не могло быть и речи. Например, первые кварцевые часы от Longines, выигравшие приз Обсерватории Невшатель в 1954 году, весили 53 кг!
 
Изобретение транзисторов позволило заменить ими ламповые триоды в качестве делителей частоты, что существенно уменьшило размер кварцевых часов.  Тем не менее, до наручных моделей было еще далеко. Даже с использованием транзисторов делитель частоты представлял собой электронный блок, состоящий из многих десятков деталей и потреблявший изрядное количество энергии.
 
Однако основной принцип был понятен, оставалось напряженно работать над уменьшением размеров, понижением энергопотребления, стоимостью производства и сроком жизни батареи и кристалла.
 
Quartz_11_Seiko_Quartz_Evolution

Забег электроников
Началась безжалостная конкурентная гонка со всеми ее обязательными атрибутами: промышленным шпионажем и переманиванием специалистов, удачными находками и оглушительными провалами. Олимпийский девиз часовщиков стал чуть другим: «быстрее, точнее, меньше». Швейцарские производители не собирались мириться с явно вырывающимися вперед в вопросах точности американцами и японцами (Seiko). Полем сражения стала Невшательская обсерватория, в которой регулярно проводились соревнования точности хронометров в разных категориях. На кон были поставлены всемирное признание со всеми вытекающими моральными и финансовыми благами. События развивались настолько стремительно, что напоминали мелькание кадров кинохроники. Итак:
 
1955 год – американская компания Brush производит первый синтетический кристалл кварца. Теперь становится возможным выпуск идентичных кристаллов в больших количествах.
1956 – Patek Philippe, прозорливо создавшая сразу после открытия транзистора электронное подразделение, выпускает первый прототип полностью электронных кварцевых часов.
1959 - Джек Килби получает патент на первую в мире микросхему, что открывает путь к миниатюризации электронной части часов.
1960 – на Базельской выставке кварцевые часы представляют Ulysse Nardin и ESA.
1962 – Seiko производит свои первые кварцевые часы. Проект создания японских наручных кварцевых часов получает название Quartz Astron. Против общего мощного врага надо было действовать сообща, и в том же году 20 швейцарских брендов организовывает новую исследовательскую лабораторию CEH (Centre Electronique Horloger) для разработки электронных наручных часов Beta 21.
1963 – кварцевые часы ESA и Ulysse Nardin выигрывают первый приз в соревнованиях точности в секции «кварцевые часы объемом до 1 литра».
1964 – Longines и Bernard Golay S.A. (также швейцарцы) представляют в Обсерватории Невшатель первые маленькие кварцевые часы в категории «морской хронометр объемом до 200 см3». Кристалл кварца работает на частоте 12 кГц, а система электронных делителей уменьшает частоту импульсов до необходимых 2 Гц. В этой же категории представляет свою модель Seiko.
1965 – те же Longines и Bernard Golay S.A. на том же соревновании показывают первые карманные кварцевые часы в категории объемом до 19.64 см3. Их точность была просто удивительной – 0,01 секунды в сутки!
1966 – вслед за швейцарцами первые карманные часы представляют и японцы.
1967 – американская лаборатория RCA запускает новую технологию интегральных схем МОП, которая существенно снижает потребление энергии. Вот оно недостающее звено – теперь все компоненты, необходимые для изготовления кварцевого механизма, могут быть размещены в корпусе наручных часов! Первые прототипы кварцевых наручных часов от Seiko и CEH тестируются в Обсерватории Невшатель. 14 февраля оглашаются результаты:  швейцарская Beta-2 берет первый приз с отклонением в 0,003 секунды в день, а японская SQ 35 получает лишь диплом участника, проиграв всего тысячную секунды.
 
Однако прототипы – это хорошо, но окончательным победителем может считаться лишь тот, кто наладил коммерческий выпуск. Остался последний круг и вот он финиш, скорее даже фотофиниш.
 
22 мая 1969 года 20 швейцарских производителей, инициировавших создание CEH, среди которых были Omega, Bulova, IWC, Longines, Patek Philippe, Rado, Rolex и др., принимают решение выпустить первую партию из 6000 механизмов Beta 21, но его производство оказывается настолько дорогим, что ряд компаний (Omega, Longines, Bulova и Girard-Peregaux) отказываются от комплектации своих часов Beta 21 и декларируют желание выпускать собственные кварцевые механизмы.
 
Quartz_12_Seiko_Quartz

Черная метка
В декабре 1969 года первые в мире наручные кварцевые часы в ограниченном количестве поступили в продажу в Японии. Это был калибр Seiko 3500, работавший на частоте 8192 кГц. А уже в следующем месяце японцы запускают в производство калибр 3502 с частотой 16 384 кГц – первые коммерческие кварцевые наручные часы. В начале 1970 года индустриально было выпущено и несколько сот часов с механизмом Beta 21, однако гонка европейцами была проиграна. Как показали последующие печальные для них события, в этом проигрыше было что-то символическое.
 
Quartz_10_Seiko_Quartz_Astron
 
Еще одним знаковым явлением в истории швейцарского часового дела стала потеря интереса к традиционному хронометрическому соревнованию в Обсерватории Невшателя после появления первых кварцевых прототипов в 1967 году. Точность механизмов нового поколения делала традиционных механических участников абсолютно неконкурентоспособными. Поэтому начиная с 1968 года сертификаты хронометрам стали выдаваться без соревнования, а лишь при условии выполнения ряда фиксированных требований.
 
Апрельский салон в Базеле 1970 года можно смело считать полноценным стартом экспансии электронных наручных часов. Пятью компаниями, представившими свои механизмы, были: Seiko (Quartz Astron, 35SQ), Longines (Ultraquartz, 6512), CEH (Beta-21), Girard Perregeaux (GP 350) и Hamilton (Pulsar).
 
«Черной меткой» для часовой механики стала презентация компанией Hamilton 6 мая 1970 года модели Pulsar Time Computer – первых в мире часов, не имеющих движущихся частей. Механизм Hamilton 101 состоял из 18 деталей, считая батарейку, а индикация времени осуществлялась с помощью LED дисплея (светодиодов).
 
Последующие события не уступали по драматичности «кварцевой гонке». Легендарная швейцарская часовая отрасль рушилась как карточный домик. Традиционные, складывавшиеся десятилетиями рынки сбыта механических часов за считанные годы уменьшились в сотни раз, механику вытеснили электронные часы, более дешевые и, - что самое главное, - более модные. В «продвинутых» США люди покупали только кварцевые часы, не хотели отставать и европейцы. Несмотря на срочную переориентацию швейцарских часовых домов на выпуск кварцевых часов, им сложно было соревноваться с американцами и японцами в уровне технологий и стоимости продукта. Если в середине 70-х на швейцарские часы приходилось 45-50 мировых продаж, а в индустрии было занято около 90 тысяч человек, то к 1982 году число работников сократилось в четыре раза, количество компаний в отрасли - втрое, а продажи упали до 3 от мирового объема. Это была катастрофа. А вы говорите: кризис…
 
Quartz_13_Longines

И снова вперед и вверх
Использование интегральных схем КМОП в начале 1970-х позволило снизить энергопотребление электронных механизмов на 60 . Это дало возможность увеличить частоту резонанса кварца сначала до 16 кГц, а затем и до 32 кГц с целью повышения точности. Это второе поколение кварцевых часовых модулей с частотой колебаний 32 768 Гц остается стандартом и по сей день. Параметры электронного блока, в том числе форма и размеры кристаллы пьезоэлектрика, подбираются таким образом, чтобы частота резонанса была степенью числа 2 (32 768 = 215). Это позволяет с помощью электронных делителей получить на выходе импульсы частотой 1 Гц, которые подаются на шаговый двигатель.
 
Хотя достигнутый результат стал стандартом и успешно используется уже на протяжении практически 40 лет, поиски способов увеличить точность часов на этом не закончились. Продолжать улучшать характеристики кварцевых механизмов можно было разными путями. Наиболее очевидным пошла Omega, сумев создать механизм, работающий на частоте 2 400 000 колебаний в секунду (2.4 МГц). Коммерчески часы были представлены в 1974 году и стали первыми наручными часами, получившими сертификат Обсерватории Невшатель в категории «морской хронометр», так как Omega Marine Chronometer давали погрешность +/- 12 секунд … в год! Калибр Megaquartz 1510 имел кристалл в форме линзы и стал первым кварцевым механизмом третьего поколения.
 
В деле повышения точности альтернативой значительному увеличению частоты колебаний пьезоэлектрика является термокомпенсация, то есть увеличение стабильности частоты колебаний кварца за счет контроля над его температурой. Впервые эта технология была реализована в 1977 году одной из компаний-основательниц CEH – Rolex - с помощью интеграции в микросхему термисторов. Калибр Oysterquartz 5035 кроме термокомпенсации мог похвастаться подстроечным триммером, своеобразным аналогом градусника в механических часах.
 
А что же Seiko? А Seiko в 1978 году снова обошла всех. С помощью использования цифровой термокомпенсации Seiko Twin Quartz стали самыми точными наручными часами, когда-либо выпускавшимися на нашей планете на тот момент. Погрешность +/- 5 секунд в год достигалась за счет работы двух кристаллов кварца, один из которых, основной, работал на стандартной частоте 32 КкГц, а второй, вспомогательный – на частоте 196 КкГц. Вспомогательный осциллятор «определял» температуру и в связке с микропроцессором компенсировал термопогрешности основного. Производство этого механизма отличалось очень высокой стоимостью и было коммерчески неоправданно, поэтому продолжалось всего несколько лет.
 
Собственно, на третьем поколении кварцевых часов, созданных в конце 70-х, соревнование за точность и закончилось, исчерпав смысл.
 
Quartz_14_Longines_Delirium

Арт-победитель
То, как именно швейцарская часовая индустрия возрождалась, и как вновь обретали популярность механические часы, заслуживает отдельного и подробного повествования. Однако напоминание с чего начался этот ренессанс поможет разобраться-таки с нашим холиваром.
 
По иронии судьбы новую жизнь безумно дорогим механическим моделям дали самые дешевые кварцевые часы Swatch (точнее – их предшественник Delirium). Копеечный пластиковый корпус, двухкопеечный 1,8-миллиметровый кварцевый механизм, который никогда не ремонтировался, а в случае чего просто выбрасывался и заменялся на другой, и тысячи, тысячи форм, расцветок, ремней и браслетов заставили радикально изменить отношение к часам. Нет, это больше не прибор для измерения времени, теперь это стильный аксессуар, который можно каждый день менять под настроение или цвет брюк. С таким товаром в 1983 году ныне самый влиятельный человек Швейцарии Николас Хайек принялся за спасение Швейцарии. Новая идеология была основательно подперта правильными маркетинговыми решениями: эффективной рекламой и повсеместной продажей Swatch в простых фирменных киосках, которые располагались в проходных местах европейских городов и подталкивали людей относиться к часам как к необходимой еженедельной покупке. Swatch заслуженно стали называть социальным феноменом, а самая крупная на сегодняшний день часовая группа мистера Хайека была переименована в 1998 году в Swatch Group.
 
Quartz_15_Bulova_Precionist
 
Безнадежно проиграв «кварцу» соревнование в точности, производителям механики пришлось искать другое обоснование необходимости своей продукции. И они его нашли: стали позиционировать всевозможные турбийоны, репетиры, скелетоны и сложные календари не как прибор времени, а как арт-объект. И в итоге оказалось совершенно неважно, что именно установлено внутри часового корпуса, если конечный продукт оказывается «арт-объектом по правильной цене». Так, господин Хайек, почувствовав смещение акцентов на часовом рынке, стал активно развивать линию автоматических часов в коллекциях Swatch, а на ближайшее будущее даже поделился планами оснастить некоторые серии Swatch… турбийонами, произведенными на фабрике Nouvelle Lemania, ныне Montres Breguet.
 
И, тем не менее, не случайно в этот год – год «официального юбилея» кварцевого механизма - в день открытия Базельской выставки площадь Swatch Group в центре первого павильона была занята ни чем-нибудь, а экспозицией часов Swatch, расписанных знаменитыми художниками. Кварцевых Swatch.
 
Quartz_16_Hamilton_Seiko
 
И это далеко не все. Казалось бы, маркам, в свое время участвовавшим в «кварцевой гонке», можно было порадоваться юбилею, выпустить красивые буклеты или, скажем, организовать выставку – все-таки хороший медиа-повод напомнить о себе. Но все оказалось серьезнее. В этом году сразу несколько именитых производителей выпустило современные реплики своих культовых кварцевых моделей.
 
В самом начале года на Женевском салоне Girard-Perregaux поразила всех посетителей новой моделью Laureato Quartz, оснащенной мануфактурным кварцевым механизмом GP13500 – продолжением кварцевого калибра Elcron, представленного компанией в 1970 году. Модель получилась красивой, коллекционной и недешевой.
 
Bulova, теперь входящая в концерн Citizen решила не только отметить 50-летие знаменитой Accutron, выпустив соответственно современную реплику легендарной модели, но и снова открыть «соревнование точности», и представила новую кварцевую модель Precisionist, чья плывущая секундная стрелка убежит или отстанет за год не более чем на 8 секунд. На презентации вечером 17-го марта представители американо-швейцарско-японской компании называли Precisionist самыми точными в мире часами с плывущей секундной стрелкой. Увы, самыми точными Bulova пробыли меньше суток: утром 18-го земляки из Seiko отмечали 40-летие своего кварцевого Astron’a и показали Grand Seiko, дающие ошибку 5 секунд в год. В итоге, как и 40 и 30 лет назад, последнее слово осталось за Seiko.
 
Quartz_17_Bulova_Accutron_Jubilee
 
В этот ряд можно поставить юбилейные переиздания Hamilton Ventura Electronic и появление в этом году целого ряда автоматических механизмов с цифровыми дисплеями: у той же Hamilton, Rado и у неожиданно вернувшейся из небытия Ventura. Конечно, если рассуждать технически, все это уже не имеет прямого отношения к теме кварцевого механизма. Но идеологически - это все части единого целого. Как и показанная в этом году той же Seiko наконец-то работающая и не такая энергозатратная модель с e-paper разрешением в 300 dpi.
 
О чем это все говорит? А о том, что кварцевый механизм перешел в возраст зрелости, обрел благородные черты, перестал быть страшилкой для поклонников «истинных часовых ценностей». У него наконец-то появились собственные умелые маркетологи, которые способны объяснить, что кварцевые часы - это не только «ценный мех и килограммы легкоусвояемого мяса», но и тот же самый арт-объект, способный удивлять, поражать, быть источником новостей. Причем арт-объект по правильной цене.
 
Иван Гопей, опубликовано в журнале «Мои часы» №2-2010

 

Ссылка на статью:
https://luxwatch.ua/watch-news/view/725

Новости бренда

2013 Веб дизайн. Разработка сайтов. Харьков. Украина Разработка сайта